«Ты ко мне всегда относилась по остаточному принципу», — ответила старшая дочь

-Обратилась к ней, ведь может же помочь. Она отлично живет, деньгами обеспечена по самые уши, но нет, она, видишь ли, припомнила мне несчастное детство, —

Ирина Петровна делится горестями с близкой подругой. — Отказала, представляешь? Родной матери отказала. Для нее эта помощь — и не заметила бы, но Лиля сказала, что я должна просить у тех, для кого я была настоящей матерью, а не мачехой. Тете за сорок, а она все детскую обиду и ревность лелеет.

-Надо же, Ира, вот так нас детки в старости привечают. Ну ничего, у тебя же еще есть Люда и Саша. Уж как-то они тебе помогут.

-Да что там, — машет рукой и чуть не плачет Ирина Петровна. — Откуда у Люды деньги, а Саша… Ну ты сама знаешь, где и как Саша.

Старшую дочь Ирина Петровна родила в 19 лет, одна, без мужа. Строгая мать дочери простить этот поступок не могла никак: опозорила семью, принесла в подоле. От дома не отказала, но Ирина жила до второго замужества очень непросто.

-Мать каждым куском попрекала, да еще и все время шпыняла меня за «нагуляша», — вспоминает Ирина Петровна. — До замужества жила с матерью 8 лет и ни дня без слез. Какое гулять, я что-то себе купить даже не могла, мать забирала все до копеечки, считая, что я ей должна за кров, за то, что Лилю не приказала сдать в детдом. Как я с мужем-то сумела познакомиться, сама не понимаю.

Замуж Ирина Петровна вышла стремительно, через два месяца после случайного знакомства. Мужа своего она считает хорошим человеком, он взял ее с ребенком, избавил от материнских тычков и попреков. А что падчерицу не привечал, так он и не обязан вроде бы. Кормил, поил, одевал, не гнал, не бил. И то хорошо.

-Он меня не замечал, — Лиле тоже есть что сказать по этому поводу. — Смотрел мимо, никогда по имени не назвал. И мать следом за ним точно так же себя вела. Ко мне она относилась, словно извиняясь за само мое существование. Да, в детдом не сдала. Но не ради меня, а ради пресловутого «что люди скажут». Городок же маленький.

Ирина Петровна сейчас ни за что не признается, что как-то не так относилась к старшему ребенку. Хотя, конечно, она часто думала, что если бы не рождение Лили, ее собственная жизнь могла сложиться иначе. Муж хороший, но и звезд с неба не хватал, и попивал. Но… идти было некуда, потом общие дети родились, потом уже и сжились как-то.

Когда Лиле было 11 лет на свет появилась ее единоутробная сестра, через 4 года — брат. И вот к ним-то отношение у матери было совершенно иным. И, самое удивительное, к Людмиле и Александру даже суровая бабушка относилась тепло: дарила подарки, приносила гостинцы, бросив на ходу старшей внучке:

-Чего глазами зыркаешь? Ты большая уже, обойдешься, — и матери — Смотри, Иринка, за девкой, а то повторит твою судьбу, принесет в подоле, позора не оберешься тогда.

-А я ведь хорошо училась, сидела с младшими, но ни разу даже одобрительного кивка не заслужила, — обижена Лиля и сейчас. — Лет с 13-ти я и не помню, чтобы меня кто-то, кроме подруг и учителей по имени называл. Только: «Подержи-ка, посиди-ка, вымой-ка, пошевеливайся».

Одежда покупалась малышам, а старшая дочь получала обновки из расплодившихся магазинов «Вторые руки». На выпускной Лиля пошла в обычной летней юбке и белой футболке, ничего другого не было. В институте с первого же курса устроилась на две подработки, так как мать и отчим отказались присылать деньги, считая, что Лиля должна была идти работать и помогать семье, а не по институтам «шарахаться».

После первого же семестра Лиля на каникулы не поехала, договорилась в общаге и осталась в столице работать. И дома она была последний раз лет 10 назад, ограничиваясь поздравлениями матери по телефону с днем рождения.

-Ой, а обо мне вообще не вспоминали, — усмехается она. — Иные годы я без поздравлений обходилась. Нет меня и ладно, кому я там нужна была. В принципе, мне и звонили только для того, чтобы что-то попросить: а не могу ли я сестре купить куртку, а не помогу ли я брата отправить на выпускной.

-Да, мы скромно жили, — говорит Ирина Петровна. — С чего мне было помогать старшей дочери, когда двое младших на руках? И сейчас скромно живем, да еще и это…

«Это» — болезнь мужа Нины Петровны. Мужчина пережил инфаркт, потом инсульт. В принципе, еще и возраст не такой уж и солидный, есть возможность восстановиться, но на это нужны деньги. А их нет. Мужчина последние годы крепко пил, не работал, а у Ирины Петровны только пенсия.

-Люда замужем, живет в однокомнатной мужа, двое детишек у нее. Ну откуда там деньги, у нее же декрет. А Саша…

А Саша, которого в семье любили больше всех, пошел по кривой дорожке. Два условных и теперь по полной программе реальный срок. Еще 7 лет осталось из 9-ти. Но мужа Ирине Петровне искренне жаль: нужны лекарства, массажи, памперсы, реабилитация и обследования, а в доме еще и полетел водопровод.

-Воду ношу из колонки, — сокрушается женщина. — А той воды надо немеряно, мужа помыть, приготовить, постираться.

Из всей семьи деньги есть только у старшей дочери. Она работает, купила в Москве квартиру, машину, замуж вышла относительно поздно, в 35 лет, растит сына. Муж тоже хорошо зарабатывает, ездят летом на юг и, что особенно раздражает Ирину Петровну, выставляют фото своей счастливой жизни в социальных сетях. Мама считает, что дочь нарочито хвастается, дескать, смотрите, чего я достигла.

-И давно она уже живет в полнейшем шоколаде, но ни разу помощи матери родной не предложила. Когда с Сашей беда случилась, просила ее адвоката хорошего оплатить, но она сказала, что они с мужем еще квартиру одну купили и денег нет. Так и остался сын с государственным бесплатным.

Не так давно Ирина Петровна обратилась к Лиле с просьбой помочь ей материально: надо восстановить водопровод и как-то решить вопрос с отцом.

-Так и сказала, «с отцом», — невесело усмехается Лиля. — А какой он мне отец? Спасибо сказать за что? За то, что не бил? У него есть двое родных детей, пусть они об отце и заботятся. Водопровод? Да, могла бы помочь, но не хочу. Я всю жизнь в родной семье была изгоем. А в чем я виновата? В том, что мать головой не думала? Мне хоть копейкой кто-то помог, когда я одну булку с кефиром на три дня растягивала и зимой в кедах на учебу и на работу ходила?

-Так и сказала, мол, я всегда любила Люду с Сашей, пусть они теперь и помогают, — сокрушается Ирина Петровна. — А я ведь ей жизнь дала, стыда из-за нее натерпелась, от матери терпела сколько, замуж вышла, чтобы только у нас с ней жизнь была получше.

-Да, Ирина, да, — сочувствует пенсионерке подруга. — Дети они такие… неблагодарные.