«Мне эта квартира не нужна, просто закрою на замок», — объявила сыну и невестке

-Да просто достали до печенок уже. Какая там благодарность? Одни претензии и капризы от Сони. А сын и не думает мать защищать, — злится Ксения Георгиевна. — Дочь говорит, что я права.

-В принципе правильно, — соглашается подруга. — Но, надеюсь, ты морально готова к тому, что с сыном у тебя отношения, мягко говоря, совсем испортятся, а к внучке тебя могут и близко не подпустить?

-Да куда уж дальше портиться, не подскажешь? Его мать при нем помоями обливает какая-то пигалица, а он молчит или мычит, что Соня права? К внучке не пустят? Обидно, но не смертельно. У меня от дочери внуки есть. Да, живут далековато, приезжают редко. Да знаешь, Нина, есть время нянчить детей и внуков, а есть время жить в свое удовольствие. Вот мне сейчас совершенно не до внуков, если честно. Астма обостряется постоянно, давление шкалит. Ну так, значит, так.

Ксения Георгиевна даже грядущей немощи не так уж и боится: у нее есть недвижимость, которую можно, если что, пустить в дело: или продать и переехать к дочери поближе (а она давно зовет, просто менять жизнь в 68 лет женщине страшновато), а можно сдать двушку, переселившись в однокомнатную. Или продать, а на эти деньги ей будет обеспечен и уход, и присмотр.

-В любом случае, — говорит она. — На сына надежды нет никакой. Да масса возможностей на самом деле. И все лучше того, что что сейчас. Ты подумай, я за свои деньги, за свое доброе дело еще и огребаю полной ложкой черной неблагодарности.

У Ксении Григорьевны есть 44-х летняя дочь, которая живет на побережье Каспийского моря и 30-ти летний сын, которого рожала в возрасте под сорок и которого ни разу не видел ее муж, скончавшийся за 3 месяца до рождения мальчика от нелепой случайности.

У дочери семья, двое детей уже в старших классах учатся, свой дом, у зятя небольшой, но прибыльный бизнес. Сын женился 2 года назад, его маленькой дочке нет еще и года. Невестка сидит дома, сын работает, но не преуспел. Ксения Григорьевна отчасти себя считает виноватой в том, что Гриша вырос таким.

-В попу передула, — грустно говорит она. — И за папу была ему, и за маму. Жалела: как же, отец его так и не увидел. Дочка та росла сама по себе, мы с мужем работали много, а Гришу холили и берегли, там свекровь покойная надышаться не могла: в сад не ходил ни дня. В школу и из школы водили за ручку до 5-го класса, хотя школа под окнами. Но я тогда была уверена, что все делаю правильно.

-Да брось ты, нормально ты его воспитывала, я прекрасно помню все, — машет рукой подруга. — Но вот таким вырос. Иногда это в генах заложено уже. В кого? Да что тут уже гадать. Плохо то, что жена ему встретилась такая. С другой женщиной, глядишь, вел бы себя иначе.

С невесткой у Ксении Георгиевны отношения не заладились с самого начала. Соня, услышав о возрасте будущей свекрови, выдала: «Ой, у меня бабуля почти такого же возраста, из ума выжила уже конкретно». И сын над словами невесты заржал, неприятно удивив свою мать. Но ладно, пережила, проехала, проглотила.

Когда Гриша объявил о намечающейся регистрации своего брака, то встал вопрос о том, где жить молодым. У Ксении Георгиевны двушка и есть еще однокомнатная, куплена была 15 лет назад, был небольшой кредит, но давно он погашен уже. Квартира сдавалась первые годы, но воспоминания у пенсионерки об арендаторах были негативные, перед самой пенсией (8 лет назад ушла), она выселила всех арендаторов, сделала в квартире скромный ремонт и закрыла ее.

-Дочь моя сразу уехала к мужу, еще до покупки этой однушки. Я на сына оформлять не хотела ничего, тем более, что мать мужа грозилась внуку наследство оставить. Но не оставила, при жизни еще оформила свое жилье на внучку от другого своего сына. И тут меня кольнуло, значит. Гриша-то мой со всех сторон обделен: и отца не было, и бабушка, которая любил на словах горячо, с квартирой прокатила. Ну я и отдала сыну с Соней ключи, — объясняет Ксения Георгиевна.

Если и прозвучало «спасибо» из уст жены сына, то свекровь его не услышала. Зато услышала потом много других претензий и жалоб.

-Какие мерзкие обои, — восклицала Соня, когда свекровь приходила в гости. — Вот ужас ужасный просто.

Казалось бы, какая беда, возьми, да переклей, но нет, на это и у Сони, и у ее мамы, и даже у ее бабушки тоже был ответ:

-А зачем переклеивать обои в чужой квартире? Если бы жилье Грише хотя бы принадлежало, тогда бы — да. А так ради чего? Ведь в любой момент можно пойти на выход.

-Ну вот и накаркала, пошла на выход, — смеется подруга Ксении Георгиевны.

-Да, а сколько я еще терпела!

Дарить квартиру сыну, женщина, откровенно говоря, не собиралась: мало жилье для семьи. Ксения Георгиевна рассуждала, что будут же у сына дети, разве проживут они в однушке? Нет, продадут и вложат в общее, а общее с Соней — сомнительное предприятие. Она всегда сыну говорила, что им надо копить на свое, а эта однокомнатная — лишь на первые годы им в качестве подспорья.

-А они копить не стали, родили. Наверное все же Соня мечтала, чтобы Гриша меня на дарственную продавил. Было время, когда внучка только-только родилась, у нас с невесткой отношения потеплели, что ты! Ласковая была, привечала меня, а потом Гриша снова заговорил о том, что им сейчас свою квартиру купить просто не реально. Намек был жирный, у меня дочь как раз гостила, она мне при брате и сказала, чтобы я не вздумала ничего переоформлять. Я сказала, что и не собираюсь. Вот эти слова до ушей Сони и долетели.

-И все, стала свекровь снова не хороша?

Да, после того разговора отношения с женой сына снова вернулись к смеси грубости, пренебрежения и брезгливого выражения лица. Приходила бабушка с внучкой увидеться и получала чуть ли не на каждом шагу:

-Ой, а можно не лезть к ребенку так близко со своими нежностями? Ну мало ли, чем Вы ребенка заразите, Вы же и на автобусах ездите. И вообще…

-Что вообще?

-Вечно кашляете, вот что!

-Так ты же знаешь, что у меня астма, а она не заразная.

-Вот бабушка моя никогда к ребенку не лезет так близко, понимает, что от нее уже старостью пахнет зачем это малышке?

-И ты стерпела? И сын ничего не говорил жене своей? — изумляется подруга.

-Скрипела зубами и терпела, — кивает Ксения Георгиевна. — А взорвала меня последняя выходка невестки. Пришла в субботу. Накануне звонила, говорила, что приеду в обед.

Дверь свекрови открыла Соня в одних трусах. Даже не застеснялась, а отчитала на пороге: «А позвонить перед визитом нельзя? Нет, не вчера, а сегодня, удобно ли нам Вас принять? А нам неудобно. Внучка Ваша с моей мамой, а мы с мужем в кои-то веки вдвоем захотели побыть. Мы любовью занимаемся, имеем же право!»

И сын вышел из комнаты тоже в трусах и молча смотрит на жену и маму, ждет, чем дело закончится. Ксения Георгиевна и сказала, что когда молодые закончат любовью заниматься, то пусть одеваются и пакуют вещи, а через 10 дней квартира должна быть свободна от их присутствия.

-Развернулась на пороге и ушла, — качает женщина головой. — Наглость такую я уже не стерпела. Плевать уже, куда они пойдут в декрете и с ребенком. Об этом Соня думать должна была. У нее есть мама, правда, там еще младшая сестра. И бабушка есть, правда, там младший брат матери, а он алкоголик. Но это уже не мои трудности.

-А сын не пытался объясниться, извинений попросить?

-Пытался. В своей манере: «И куда ты эту квартиру денешь? Закроешь и будет стоять закрытая, только бы моя жена там не жила». Ну я и ответила, что он все правильно понял. Лишь бы там его жена не жила. Закрою и будет стоять. Сватью и ее мамашу, которые пытались на совесть мою давить, внучкой тыкая, я заблокировала. Моя внучка в 10-й класс ходит, а внук — в 8-й. Так-то.

История рассказана дочерью главной героини. Имена изменены.