«Я всю жизнь для родственников — только ресурс», — расстроена Зоя

-Она всегда с ней носилась больше, чем со мной, своей родной дочерью. Да, у нас разница всего три года, Эльвира у бабушки поздний ребенок, — рассказывает Зоя близкой подруге.

-Ну и доносились, — задумчиво отвечает та, поправляя одеялко в коляске своего малыша.

Женщины гуляют с детьми, малыши почти ровесники, 5 месяцев дочке Зои и 7 месяцев сыну ее подруги, сейчас дети заснули, можно и поговорить. Только Зоя сейчас не может говорить на иную тему, у нее в отношениях с мамой осложнения, связанные с маминой сестрой.

Тетку по имени Эльвира тетей называть, собственно, не получается. Ей 32 года, Зое всего 29. А по развитию и самостоятельности Зоя всегда давала фору родственнице. Эля родилась поздним слабеньким ребенком, через два года всего не стало дедушки Зои, бабушка была в растерянности, так что мама Зои как-то сразу взяла не себя роль старшей в семье: помогала, сидела с младшей сестрой, хотя сама уже была замужем и ждала дочь.

-Она свою семью из-за проблем бабушки и своей сестры просто профукала, — обижена Зоя на мать. — Мой отец долго не понимал, почему в приоритете мать и сестра, а не свой ребенок. Пытался бороться, как он говорит, но не преуспел. В общем, оказалось, что мать с сестрой дороже. Я просто удивляюсь, почему мама меня не отдала ему, он же хотел тогда. Все равно, считай, и до меня ей никакого дела не было.

Зоя многое может вспомнить о своем детстве: как мама, оставшись уже в разводе, грудами приносила домой вещи, из которых выросла Эльвира, а сестре покупала новые, она же бедная сиротка. Как теперь понимает женщина, мама тратила на мать и сестру те ресурсы, которые прямо предназначались ей, родной дочери.

-Вечно отец ругался с ней по этому поводу, уже после развода, упрекал ее в том, что его алименты идут не на меня, — говорит женщина. — Если у меня и было что-то новое из одежды и игрушек, то это новое мне покупал отец и его родители, пока были живы. Ну не обидно ли? Ты бы не обиделась?

-Конечно бы обиделась, — подтверждает подруга. — Еще как! Элю родила бабушка, она и должна была думать о ней. Сирота? Значит, пенсию получала за отца. И вообще — сначала свои дети, потом все остальные. Помочь можно, но только после того, как нужды своей семьи полностью закрыты. Сочувствую тебе, у меня, честно, в голове не укладывается такое отношение, не могу даже представить, чтобы в моей семье такое могло быть.

А в семье Зои было. Эльвиру наряжали в две руки на выпускной, в две руки потом одевали, потому что она на работу устроилась, покупали подарки, обновки. А Зоя даже уже не удивлялась, привыкла, благо что был отец.

Мужчина вторично женился, но в новой семье у него не было детей, мачеха относилась к Зое терпимо, хотя особой теплоты и не было. После смерти бабушки и деда по отцу, папа оформил на Зою свою однокомнатную квартиру, купленную уже после развода с женой.

Зоя удивляется: как это тогда еще на ее квартиру никто не покушался? Наверное потому, что Эльвира замуж вышла за мужчину с квартирой, а бабушка, продав свою двушку и купив себе квартиру поменьше, на разницу справила дочери свадьбу и дала деньги на машину.

Четыре года назад вышла замуж и Зоя. Без лишней помпы. На свадьбу сестры мама подарила той новый холодильник в квартиру мужа, на свадьбу дочери подарила альбом для свадебных фотографий.

-Точно такое же отношение и к детям. Сыну Эльвиры 4 года, но он у нас — «уникальный, развитый, умненький мальчик». Это мамы моей слова. А моя дочь… «Неизвестно еще, что из нее вырастет», — так мне мама и сказала, когда я обратила ее внимание на то, что с внучкой она время проводить не рвется. Я себя с мамой чувствую, как приемная, честно, — голос Зои слегка дрожит даже от обиды и близких слез.

Зоя с мужем живут на его территории, однокомнатная квартирка Зои сейчас сдается. Супруги копят деньги на автомобиль, да и в декрете эти средства их периодически выручают. Но три месяца назад неожиданно с мужем развелась Эльвира. А куда возвращаться, если половина их двушки была пущена бабушкой на ветер к свадьбе младшей дочери?

У мамы Зои тоже однокомнатная, она, поделившись с бывшим мужем, даже не стала брать жилье побольше, чтобы ее дочери было уютнее расти. Денег лишних не было, она сестру тащила, сиротинку горькую.

Эльвира, конечно, вернулась к старенькой матери. Но там тесно: двое взрослых, да еще и «умнейший» четырехлетка, который то бегает, то лезет куда-то. Естественно, мама Зои в неурядицах сестры приняла непосредственное участие: и вещи помогала перевозить, и устраивала сестру с племянником на новом месте, и мужа ее бывшего костерила, изобретая иски по взысканию алиментов в твердой сумме.

А потом мама оглянулась и вспомнила: да ведь есть «у них» жилье! У Зойки квартира стоит просто так. Однушка, но все же удобнее в однушке жить вдвоем, чем втроем.

-Ей в голову не пришло, что квартира не просто так стоит, — говорит Зоя. — Что там давно живут квартиранты. Она видит только ресурс для своей обожаемой младшей сестрички. Даже не вспомнила, что вообще-то я в декрете, что ребенок у меня, что мне деньги нужны, что отец мой, который эту однокомнатную мне подарил, жив и как-то даже неудобно будет мне перед ним, если я в его квартиру пущу ту, из-за которой его брак с моей матерью развалился. У мамы только одно: «Есть же квартира, отдай, Эля с сыном и старенькой бабушкой на головах друг у друга живут».

Зоя матери отказала, не из-за неприязненных отношений к Эльвире, не из-за неловкости перед отцом. Из-за денег. Банально из-за денег, которые не хочется терять. Мама назвала дочь завистливой, злопамятной и жадной. Бабушка позвонила, предрекла, что и Зоя узнает на своей шкуре, что такое — остаться с ребенком одной.

-Как не нужна я им была в детстве, так и сейчас во мне видят только ресурс, кормушку. Кормушка отказала? Ай-ай-яй, стыдно мне должно быть. А я предложила выход: мама забирает бабушку к себе, а Эльвира живет в однушке бабушки. Чем плох вариант?

-И что?

-И мама написала мне, что у нее больше нет дочери, — говорит Зоя. — Как я не пыталась бороться за грудное вскармливание, а с этой нервотрепкой, уже докармливаю дочку смесью. И знаешь, как-то сама в голову мысль приходит: а у меня-то мать была или нет? У Эльвиры две, а у меня всю жизнь — ни одной.