«Свекровь в дом не вхожа, внука видит на улице, если погода хорошая»

— А ты чего это дома? Ты же говорила, что к внуку поедешь? — окликает из-за забора Ольгу Викторовну приятельница, соседка по даче. — Смотрю, ты вышла, решила спросить…

Марина Николаевна старше Ольги Викторовны. На даче живёт постоянно, посёлок у них небольшой, в основном — летние жители, многие дачи снимают, так что поговорить особенно не с кем, а поговорить Марина любит.

Ольга Викторовна летом на даче по выходным. Сейчас у неё отпуск, почти два месяца, так как она педагог начальных классов. Так что Марина Николаевна «отрывается» за период долгого молчания и дефицита общения. Забор между дачами весьма условный, раньше участки принадлежали родственникам, да так и осталось. Осознав, что соседка — это не только сплетни, но и присмотр с помощью, Ольга Викторовна не стала ставить более крепкую и высокую преграду.

Сейчас вот вышла убрать корзину, в которую собирает сорняки при прополке, так как дождь собирается, а Марина Николаевна тут как тут.

— Марин, ты представляешь, Яна опять меня не пустила! Точнее, позвонила и сказала, что в такую погоду ребёнка гулять она не вывезет, — со вздохом ответила Ольга Викторовна. — Три года они женаты, а я в их квартире ни разу не была! Ни разу, понимаешь? Как будто я чужая, а не мать родная! Если плохая погода — внука я не вижу.

Марина Николаевна, поправляя очки на переносице, подалась вперёд, готовая впитать очередную порцию сплетен.

— Да ладно, опять Яна в своём амплуа? — переспросила она.

Александр, сын Ольги Викторовны, женился три года назад на Яне. У невестки есть добрачная двушка, в ней молодые и поселились. Через год, правда, купили в ипотеку ещё одну двухкомнатную квартиру в строящемся доме. Общую. Ольга Викторовна деньгами помогала. Дом сдали два месяца назад, сейчас там идёт ремонт, а потом Саша с женой планируют сдать жильё, чтобы «отбивать» ипотеку.

— Мы уже привыкли в этой квартире жить, — объясняет сын. — Обжитое тут всё, удобное. Переедем, наверное, та квартира больше, но точно не в ближайшее время.

От невестки Ольга Викторовна была не в восторге с самого начала. Как она говорит: сразу видно, что девка с характером и своими тараканами в голове. Но масштаб, а точнее, размер этих самых тараканов Ольга Викторовна тогда себе даже не могла представить.

Самое главное, что больше всего обижает женщину, — это то, что Яна упорно не пускает свекровь в свою квартиру. Не приглашает, избегает ситуаций, когда Ольга Викторовна могла бы прийти.

— За три года я туда ни ногой! Ни разу! Она мне прямо так и говорит: «Мой дом — моя крепость». И точка. Как будто я враг!

— Ну, это уж слишком, — качает Марина Николаевна головой. — Такого я ещё никогда даже и не слышала. А Сашка-то что? Неужто молчит?

— Сашка! — Ольга Викторовна всплеснула руками. — Сашка руками разводит: «Мам, это её квартира, я не могу её заставить». Слабак, я считаю! Я его не так воспитывала, чтобы он под каблуком у жены был. Говорю, мол, сдавайте квартиру жены, а живите в новой, чтобы ты хоть какие-то права в доме имел. Но… всем заправляет Яна.

Внука Мишеньку Ольга Викторовна видит только на улице. Так повелось. Год и два месяца мальчику сейчас. Началось прямо с выписки невестки из роддома. Ольга Викторовна тогда букет купила, торт, сладости, подарки малышу. Встретила, вручила, Яна с сыном подарки взяли, показали бабушке конверт с внуком, дали подержать, а потом сели в машину.

— Нет, к нам нельзя, ребёнок маленький. Звоните и узнавайте, когда Мишеньке гулять будет можно, тогда я вам наберу, пройдётесь в парке с нами, с колясочкой, — сказала Яна равнодушно.

Ольге Викторовне оставалось только проводить машину взглядом. А она точно знает: сватья и сестра невестки в тот день отмечали событие в квартире Яны.

— Если погода хорошая и Мишка здоров, я могу с ним во дворе погулять, — продолжает Ольга Викторовна. — Но в дом? Ни-ни! Как будто я там всё переверну или украду что!

— Слушай, а ты с Яной-то пробовала говорить? Ну, по-человечески, без наездов?

— Пробовала! — Ольга Викторовна повысила голос, и её щёки слегка порозовели от возмущения. — Я ей звонила, говорю: «Яна, давай я приеду, помогу с малышом, посижу с ним, ты же устаёшь». А она мне: «Ольга Викторовна, спасибо, но я сама справляюсь. У нас свой порядок». Порядок у них, видите ли! А я — мать, бабушка родная, для них — чужая!

Ольга вспоминает свадьбу сына. Яна тогда казалась просто немного замкнутой, впрочем, как и всегда, держалась уверенно, но отстранённо. Ольга Викторовна тогда ещё подумала: «Ну, ничего страшного, поживут — может, притрёмся». Но притирания не получилось. И свекровь считает, что не по её вине. Яна с самого начала дала понять, что мать мужа в её жизни — лишний элемент.

— А дни рождения? — продолжает женщина, возвращаясь к разговору. — Все семейные праздники у них либо в кафе, либо у меня на даче. Яна говорит: «В квартире тесно, неудобно». Тесно?! У неё двушка, пятьдесят метров, а ей тесно! Я в однушке когда-то лет десять жила с мужем покойным, и ничего, всех принимали. И дни рождения отмечали, и от гостей не закрывались, и от родственников! А тут — крепость!

— Ну, знаешь, молодёжь нынче такая, — хмыкнула Марина Николаевна. — Им свои границы подавай. А ты не пробовала без спроса нагрянуть? Ну, типа с пирогами, по-семейному?

Ольга Николаевна горько усмехнулась.

— Пробовала. Один раз, ещё до рождения Мишки, приехала к ним. Пирог испекла, с капустой, как Саша любит. Звоню в домофон — тишина. Потом Яна трубку берёт, таким холодным голосом: «Ольга Викторовна, мы не ждали. У нас дела». Дела у них! Я стою с пирогом, как дура, под дверью, а она мне через домофон: «Давайте в другой раз». Саша потом звонил, извинялся, говорил, что Яна не любит сюрпризов. А я что, чужая тётка с улицы, чтобы меня так отшивать?

Марина Николаевна покачала головой, явно наслаждаясь драмой, но стараясь сохранять сочувственный вид.

— Ну, это уже наглость. А ты с Сашкой потом не пыталась серьёзно говорить? Он же твой сын, должен понимать, что мать обижают.

— Пыталась, — Ольга вздохнула. — Я ему говорю: «Саш, ты же видишь, что она меня отталкивает. Я же не враг, я помочь хочу». А он: «Мам, не дави, у нас всё нормально, просто Яна такая — ей нужно личное пространство». Личное пространство! От матери! Я ему всю жизнь посвятила, а, теперь — помеха в «пространстве».

Ольга Викторовна вспомнила, как растила Сашу одна после смерти мужа от несчастного случая на производстве. Учеников брала, в выходные с ними занималась, уроки с сыном делала, на секции водила. А теперь он, взрослый мужчина тридцати двух лет, не может сказать своей жене, чтобы она уважала его мать?

— А знаешь, что хуже всего? Мишенька. Я его почти не знаю. Он меня видит раз в месяц, если повезёт. Я ему игрушки покупаю, одежду, а Яна даже спасибо толком не скажет. Всё через Сашу передаёт: «Мам, Яна благодарит». А сама — ни слова.

— Может, она просто боится? Я никогда не слышала, некоторые невестки такие — думают, что свекровь будет лезть в их жизнь, командовать. Может быть, она от этого закрывается?

— Боится? Да чего меня бояться? Я ей слова плохого не сказала! Ну, было пару раз, намекнула, что Мишку слишком тепло одевают. Но это же не упрёки, это забота! К тому же, закрылась от меня жена сына гораздо раньше. Яна всё в штыки. Я ей как-то говорю: «Яна, дай я с Мишей посижу, ты отдохни». А она: «Нет, я сама». И всё, разговор окончен.

— И что ты думаешь делать? — спросила Марина Николаевна. — Не будешь же ты всю жизнь на улице с внуком встречаться?

Ольга Викторовна пожала плечами.

— Не знаю, Марин. Я устала бороться. Сашка молчит, Яна как крепость, а я просто хочу быть бабушкой, понимаешь? Хочу пироги печь, сказки читать, а не по паркам бегать, вымаливая час с внуком. А тут еще и новость, что они пока не собираются переезжать в новую квартиру.

— Думаешь, там бы все сразу изменилось? — спрашивает Марина Николаевна. — Эх, вот я, в свое время, тоже не послушалась совета дочку родить. Нет, у меня, конечно, не так жестко все. Но… внуки от дочери — это внуки, а от сына… Тут уж как повезет.