«Продай» сестру невестки мужу или матери, иначе у твоего сына семья рухнет», — советует подруга

— У Димы с Катей дома сущий ад, — Евгения Константиновна качает головой, рассказывая подруге о семейной ситуации сына.

Нина, сидя напротив, хмурится, откидываясь на спинку стула. — Женя, что стряслось? Ты же говорила, с ипотекой у них всё налаживается? С внуком что?

— С внуком, слава Богу, всё хорошо. А ипотека… Налаживается?! — Евгения Константиновна фыркнула. — Это было, пока не заявилась Лида, сестра Кати. С ребенком! Месяц уже торчит в их однушке, Нина. Месяц! В тридцатиметровой конуре, где и без того не развернуться!

— Лида? Та, что с мужем разругалась? — уточнила Нина, скрестив руки.

— Она самая. Поссорились, но они и раньше без скандала ни дня не обходились, собрала шмотки, взяла дочку свою, Машу, и притащилась. Не к матери в Сергиев Посад, заметь, поехала, а к сестре, в Москву! — Евгения Константиновна вскочила, прошлась по кухне, теребя занавеску. — Катя говорит, в Посаде «нет перспектив». А в Москве, значит, перспективы есть, только жить негде? Вот и окопалась у них. Две женщины, два орущих ребенка — наш Ванечка, которому год и месяц, и Лидкина Маша, которой всего полтора. А Диму загнали на кухню, на раскладушку! Все через него шныряют, как по проходному двору! То одному ребенку кефир, то второй — налить водички.

Нина покачала головой.

— Бедный Дима. Терпит?

— Терпел, — голос Евгении Константиновны дрогнул от злости. — А вчера плюнул и ушел. Приехал ко мне. Бросил сумку и буркнул: «Мам, я не могу». Теперь живет здесь, у меня. Я его понимаю, но, черт возьми, Нина, это мой сын! Почему он должен бегать из своего дома? Он тоже, между прочим, и в первый взнос вкладывался, и сейчас платит за все, невестка же в декрете.

По словам сына, Катя уперлась, все твердит, что она должна поддержать сестру в трудной ситуации, что их с Лидой мама — тяжелый человек, Лида и так не в лучшем моральном состоянии, а мама загнобит ее вообще. Евгения Константиновна, когда впервые услышала от сына о визите родственницы невестки, думала, это ненадолго. Но Лида не съезжала, превращая каждый день в испытание.

— Из-за чего ссорятся? — спросила Нина, постукивая пальцами по столу.

— Из-за всего! — рявкнула Евгения Константиновна, возвращаясь к столу. — Дима говорит, Лида ведет себя как хозяйка. Разбрасывает свои шмотки, игрушки Маши, памперсы вообще забывает выбрасывать. Да и так… Квартира — тридцать метров, Нина! Там и без того тесно, а теперь вообще не пройти. На кухне — гора грязной посуды, потому что Лида «не успевает» убирать. В ванной — ее косметика, полотенца. Ванечка и Маша орут наперебой, один плачет, подхватывает другой. Дима пытался спать на кухне, но это не отдых — периодически кто-то топает через него: то Катя за бутылочкой, то Лида в туалет. Он не высыпается, на работу еле живой таскается. А Лида еще и готовит свои веганские супы, от которых вся квартира провоняла капустой!

— А сама Катя это терпит? — поморщилась Нина при упоминании о капустных супах.

— Катя? — Евгения Константиновна всплеснула руками. — Она Лиде во всем потакает! Дима жалуется, а она: «Лида в беде, надо помогать». Лида разбрасывает одежду — Катя убирает. Маша раскидывает игрушки — Катя собирает. А если Дима возмущается, Катя шипит: «Не начинай, Дима, она и так на нервах». Он на кухне, как в клетке. Раскладушка скрипит, матрас тонкий, спина болит. А Лида с Катей в комнате, с детьми, и им хоть бы что.

— Ты с Катей пробовала говорить?

— Пробовала! — Евгения Константиновна швырнула остатки разорванной на нервах бумажной салфетки на стол. — Вчера звонила. Она соглашается, а потом: «Лида моя младшая сестра, я не могу ее бросить». Я ей: «Катя, а Дима? Он твой муж! Почему он на кухне, как собака?» А она: «Это временно, Лида скоро съедет, и на кухне у нас, между прочим, совершенно нормальные условия». Ага, нормальные. А что же тогда сестричку с племянницей там не поселила? Потому что все ходить мимо будут? Вот так, муж потерпит. Месяц прошел, Нина! Лида даже не думает искать жилье, и не на что ей, и некогда. Дима говорит, она целыми днями сидит в телефоне, смотрит сериалы, а Катя бегает, как прислуга.

Евгения Константиновна замолчала, чувствуя, как злость душит. Она вспомнила, как Дима рассказывал про их последнюю ссору. Лида оставила грязные тарелки на столе, и Дима, споткнувшись о Машины игрушки, не выдержал: «Лида, убери за собой!» Та огрызнулась: «Я и так на пределе, не трынди!»

Катя вступилась за сестру, и Дима сорвался: «Я в своем доме, как чужой!» Он ушел, хлопнув дверью, а Катя даже не пыталась его остановить — сидела с Лидой, утешая ее. Евгения Константиновна просто не понимает, неужели невестке самой приятно, что на нее свалились лишние хлопоты и лишние расходы.

— А с Лидой откровенно говорили? Что она мешает, что помощь — это не постоянное явление? — спрашивает Нина.

— Дима пытался. Она ему: «Если мешаю — уйду». А Катя сразу: «Лида, ты что, куда с ребенком?» И всё, разговор заглох. Лида знает, что Катя ее не выгонит. А Дима… Сказал: «Мам, я не хочу развода, но так жить нельзя». Я боюсь, Нина, он уже думает, что проще уйти насовсем.

Нина представила однушку Димы и Кати, была там, когда молодые только купили жилье: крохотная кухня, где раскладушка Димы загораживает проход; заваленный вещами стол; ванная, где не протолкнуться от Лидкиных баночек; комната, где спят Катя, Лида и два ребенка, а воздух пропитан запахом Лидиного супа.

— Самое интересное, что вчера Катя звонит мужу и спрашивает, нет, не когда он домой вернется, а когда денег им переведет, у них памперсы закончились и каши тоже, — усмехается Евгения Константиновна. — Нет, ну какова наглость? Конечно, закончились, детей-то двое там теперь. Только почему мой сын должен оплачивать, я не пойму? У него ребенок один. Отдала сестре? Отлично, крутись и ищи, где самой деньги взять, если Лида не принесла ни копейки и от мужа прячется.

— А она прячется?

— Да, скрывают, не говорят, где Лида с дочкой. Хотят, наверное, вызвать ревность, заставить понервничать. Хотя я и не понимаю, какое отношение это имеет к деньгам? От того, что Лида потребует перевести ей на карту средства на дочь, ее муж не угадает, где они живут, — пожимает плечами Евгения Константиновна.

— Женя, надо что-то делать, — сказала Нина, понизив голос. — А если у сватьи аккуратненько выведать место жительства или хотя бы телефон… Кто он у нее? О, ветеринар, отлично. Наври, что у твоей подруги собачка занемогла, хочешь по знакомству. Как я понимаю, сватья тоже не в курсе, что из-за ее младшенькой, у старшей семья рушится?

— И что, предлагаешь «продать» Лиду мужу и матери? — с недоверием смотрит Евгения Константиновна на подругу.

— А что еще остается? Может, если не муж Лиду заберет, так хоть мамаша мозги вправит? А потом… потом, перед невесткой, можешь и ресницами невинно похлопать, мол, собачка действительно болела, а проболталась ты случайно, — договаривает Нина. — Лида… она же как паразит, присосалась к их жизни и не шевелится. А паразитов, Женя, травить надо.

А вы бы как поступили? Спокойно бы смотрели, как рушится семья сына или… «продали» бы Лиду, живущую на шее сестры и даже ее мужа выжившую из дома?