Из-за наследства с сестрой теперь век не знаться

-Слов своих никто не сдержал, — возмущается Елена, — я всю жизнь здесь прожила, столько сил вложила и в дом, и в участок. А теперь продать его? Или отдать половину стоимости деньгами? Откуда у нас с мужем такие средства? Мы в деревне живем, своим хозяйством и землей.

Елене скоро 48 лет, замужем, есть двое взрослых детей. После окончания школы она поступила в медицинское училище, а работать пришла в свое же село, фельдшером трудится и сейчас.

-Мы с мужем пробовали отдельно жить, — рассказывает она, — он у меня без родителей, без родни, детдомовский. А когда Наташа школу закончила и в город уехала, мама нас сама позвала: одной женщине в деревне трудно, а дом большой…

Наташей зовут младшую сестру Елены, между сестрами 9 лет разницы в годах, а в мировоззрении и образе жизни — целая пропасть.

-Ни за что в деревню не вернусь, — сказала Наташа поступив в институт в областном центре, — все усилия приложу, а зацеплюсь в большом городе.

А Елена осталась, да и привыкла. Мама ее с зятем нашла общий язык, уважала его и все говорила, что родовая усадьба в надежных руках: зять и пристройку к дому сделал, и теплый туалет сделал, и ванну.

-Живем не хуже, чем в городе, — говорит Елена, — работы здесь, конечно больше: и огород, и участок, и куры, и утки, и овечки у нас. Еще при маме завели.

Последние годы мама болела, так что и профессия Елену выручала.

-Наташке тут ничего не надо, — говорила мама, благодарная старшей дочери, — и глаз не кажет, и проведать не приедет. Да и так сказать, вы с зятем дом, считай, перестроили, так что он по праву ваш. Я все сделаю, я бумаги подпишу.

-Мне ничего здесь не надо, — всегда говорила Наташа в редкие наезды домой, — ты маму досматривай — тебе и дом.

Наташа всегда хвасталась, как хорошо она устроилась: и муж городской, и машина своя, и квартира у него есть. Ребенка родила одного, 17 лет сейчас девочке. В основном по телефону звонила. А теперь…

-Мама, — позвонила сестра, когда уже Елена собиралась везти маму в город, чтобы подписать дарственную на дом, — не поступай так со мной! Я тебе тоже дочь. Мне самой ничего не надо, но у меня дочь растет. Жизнь долгая, вдруг меня муж оставит, где я тогда жить буду, подумай о своей внучке!

-И мама подумала, — досадует Елена, — мол, Наташка тоже дочь.

-Наташка, если у нее все хорошо будет, — сказала мама, пряча глаза, — все равно сюда не приедет. Ну, а коли что… Будете жить вместе. Дети-то вырастают, разлетаются, а вы — сестрички.

-И как мама думала? И чем? — Елена не может сдержать эмоций, — Если что — мы с мужем и Наталья с нами? На старости лет в коммуналке? И ведь совести нет, не приехала к маме даже перед самым последним мигом. Не попрощалась.

Сестра поставила Елене условие: либо продают дом с усадьбой, либо Елена выплачивает ей половину стоимости деньгами.

-У дочи в школе дела неважные, — объяснила она сестре, — в институт на бюджет ей самой ни за что не поступить, а образование надо получать. Будем учить на платном.

-У нас есть накопления, — говорит Елена, — Мы откладывали сыну, чтобы он мог начать строиться. Дочь-то у нас старшая замуж вышла в райцентр. У ее мужа квартира есть, а сына надо выделять. А теперь что? Отдать все сестре? За что? Мамин домик, какой он был, копейки теперь бы стоил, мы сюда слишком много вложили, а она требует пополам.

-По закону надо, — твердит Наталья, — я и так не вмешивалась никогда, вы все делали по своему усмотрению.

-Мы делали, — возмущается Елена, — пока я за мамой ухаживала, да на земле гобатилась, сестра по морям ездила, дочь воспитала лентяйкой. Не может племянница учиться — нечего в институте делать, в колледж иди, или на работу устраивайся. Но не так же: на чужом горбу в светлое завтра.