— Я просто не знала, что ей и сказать, что посоветовать, — говорит Алла близкой подруге. — По-хорошему, надо ещё раз крепко задуматься и отменить все вообще, потому что уже видно, что дальше будет.

Судили как взрослую, хотя ей не было и шестнадцати, в качестве поблажки — заменили виселицу пожизненной каторгой, и отправили в Забайкалье, в Нерчинск, где мороз пронизывал до костей.

— Ну что ты думаешь? Так все и вышло, как я предполагала. Сын махнул рукой и сказал: «Пусть», — раздраженно говорит подруге Марина. — Все родители стараются помочь молодым, а у нас наоборот — у нас пиявка!

Невеста стояла у аналоя, не поднимая глаз. Руки сжимали венчальную свечу так крепко, что побелели костяшки тонких пальцев, а по щекам катились слёзы.

— Нет, какие обиды, конечно, я все понимаю, поэтому поздравляю тебя с наступающим, но меня точно не будет, — говорит Виолетта, отказываясь от предложения подруги провести ее день рождения за городом.

— Сватья, у тебя совесть есть вообще? Про твоего сына я уже давно все поняла, я тебя спрашиваю. Почему я одна должна внука обеспечивать? — такой звонок прослушала Людмила на днях от бывшей родственницы.

— Тише, мой господин, сейчас тебе станет легче, позволь твоей Ульджай помочь тебе, — ласково шептала женщина, и этот шепот делал боль не такой жгучей…

— Что-то ты бледненькая какая-то, — Рита столкнулась с подругой, когда вела на прием в поликлинику семилетнего сына. — Ты же, вроде бы, на море собиралась? Не рискнула или не получилось?

— Правильно, мам, у твоей сестры внучка замуж выходит и ей жильё достанется, она о внучке подумала, а ты — нет, — позвонила Людмиле Александровне дочь с огромной обидой.

Марина и Сергей семью создали рано, так вышло: женились, так сказать, под давлением обстоятельств. Многие предрекали им скорый развод, дескать, в 20 лет вступить в брак и родить — это легкомысленно.